Народ заходил в комнату и быстро выходил.

— Лен, а что они так быстро выходят от Арсенио?

— Гриш, сейчас идёт диагностика, это быстро. Когда первая партия пройдёт осмотр, начнутся “операции”!

Ок. Подождём.

Ну вот пошли и наши девчонки.

Каждая, повторяю, каждая выходила обалдевшая! Отходила в сторонку, смотрела на бумажку, которая была у неё в руке, и о чём-то серьёзно думала.

Лица у всех были сосредоточенные. Говорить и рассказывать не сильно хотели.

Видно было, что на них это произвело большое впечатление.

Диагностика

Я зашёл.

Слева за столом сидел дон Арсенио. Рядом с ним, за соседним столом, мужчина почти что в костюме, при полном параде, как в офисе.

По правой стороне стояли массажные столы, штук пять. Они были полностью закрыты раздвижными шторами, и около них в ожидании находилось ещё человека четыре помощника.

Дон Арсенио взял у меня из левой руки яйцо и провёл им по моей ладони.

Затем разбил его в гранёный стакан, наполненный наполовину водой.

Яйцо не растеклось, а осталось как бы в оболочке.

Он поморщился и вылил всё в ведро, которое стояло рядом.

Достал ещё одно яйцо.

— Вытяни левую руку ладонью вверх.

Я исполнил.

Он опять начал водить им по моей ладони.

Затем разбил уже в новый стакан.

На сей раз яйцо растеклось.

Он поднял стакан перед глазами и начал медленно его вращать, внимательно рассматривая что-то.

Пока я мечтал, что я такой крутой, что у меня даже яйцо в руке сварилось, он опять всё вылил.

Что он говорит?

Шаман начал говорить.

Мужик в костюме — записывать.

— Лен, что он говорит?! Что-то слишком много! Я чё, завтра кони двину?!

— Подожди, Гриш!

Лена внимательно слушала, иногда уточняя что-то.

— Ок. Слушай!

И она мне перевела всё, что он сказал.

Я не буду утомлять вас перечислением моих проблем, тем более что диагноз он не говорил. Он говорил про орган, в котором видел проблему.

Типа голова — ну кто бы сомневался, это моё больное место по жизни, правая почка и так далее.

Всего штук семь.

— Лен, хочу уточнить. Ну про пять я знал, а вот почка не болит. Спина болит там, а не почка.

Лена переспросила шамана.

— Нет, он утверждает, что эта боль от почки. Спина нормальная. Ты пока не ощущаешь в ней боль, но она скоро появится.

И ведь прав оказался!

После операции на почке боль в спине прошла.

Но об этом потом.

Четыре воздействия

— Лен, теперь о порче, сглазе, ну о том, что он говорил про отрицательное воздействие. Астерио же меня курицей чистил.

— Так он и говорит, что с тобой работали и всё убрали. Но рекомендует сделать и “операцию”, чтобы наверняка всё закрыть. Так что иди и подумай, что ты хочешь сделать. Он за один раз не больше четырёх воздействий делает.

Я вышел, отошёл в сторонку и задумался.

Точно, как девчонки до меня.

Ну голову делать — однозначно. Это не обсуждается! Предмет тёмный и изучению не подлежит.

Почку тоже. Даже в целях профилактики.

Сглаз, думаю, тоже надо добить окончательно.

Это три.

А четвёртое что?

После всех доводов за и против решил — желудок.

И так хорошо и спокойно стало на душе…

Наконец-то я пришёл с собой к консенсусу.

Носилки и рикши

Дальше пошло немного страшнее.

Наших девочек, всех перемотанных, по одному выносили на носилках два рикши, грузили на трёхколёсный велосипед поперёк и увозили в гостиницу.

Зрелище, я вам скажу, точно не для слабонервных.

Такое ощущение, что после жестоких и кровопролитных боёв, с перевязанными головами и телами, с передовой раненых, но мужественных бойцов эвакуировали в тыл на подручных велосипедах.

Причём у каждой с собой на носилках лежала бутылочка с коричневой жидкостью — как заменное переливание крови.

Собрав волю, или что там у меня ещё осталось, в кулак, я повторно вошёл в комнату.

Операция

— Что ты решил?

— Лен, хочу это, это и это.

Лена перевела.

Меня положили на кушетку, накрыли глаза тряпочкой, продезинфицировали операционные места и стали ждать, когда подойдёт Арсенио.

Я аккуратненько сдвинул повязку с глаз чуть ниже. Я ж любопытный.

У Арсенио тёмно-карие глаза, но когда он подошёл ко мне, они были зелёные. Я отчётливо это видел.

И вообще он изменился.

Такое ощущение, что подошёл другой человек.

В дальнейших разговорах прозвучало, что во время воздействия он трансформируется. В него как будто что-то или кто-то входит.

Вот этот кто-то всё и делает.

Чем он делает операцию, я не видел. Но по ощущениям — острым кристаллом.

Над больным местом — три резких, быстрых, царапающих удара.

Не очень приятных, но терпимых.

На коже остаются царапины в виде неровного треугольника.

Меня перевернули. Сделали на спине.

Затем — на моём несчастном лысом черепе.

Больно, но быстро.

Потерпеть можно.

Обработали жирной мазью, замотали, вынесли на носилках.

Сунули в руку бутылочку с отваром, которую я должен выпить в первые сутки.

Привезли меня в номер, на носилках отнесли до кровати, сгрузили.

Я отдал тип пять долларов, о котором мы были предупреждены.

— Три часа не вставать! Категорически! Даже в туалет.

Провалился в сон.

Ахтунг!

Разбудил меня крик по громкоговорителю.

Причём он передвигался и был очень громкий.

— Ахтунг, ахтунг! Сдавайся, Рашин партизанен! Матка, курки, яйки! Них шизн! Фаер! Дасес айне гуд!

Спросонья мне показалось, что началась война и фашисты зашли в город.

В этот момент для меня что испанский, что немецкий были одинаковы.

Я не мог сообразить, где я и почему перемотанный.

Ну, это было мгновение, хоть и неприятное.

Дальше я уловил, что это едет машина и через громкоговоритель идёт реклама.

После операции

Прошло три часа, и мы стали выходить на улицу и делиться воспоминаниями.

Затем поехали в ресторанчик и поели божественный курино-овощной супчик.

Запили хамайкой и отбыли домой.

По пути мы давились, но пили этот отвар.

Заехали в супермаркет и такие все перевязанные пошли купить сигареты.

На нас смотрели как на людей, попавших в дикую аварию, а одна пожилая американка даже спросила:

— Вы после авиакатастрофы?!

Но это уже другая история.

Одно могу сказать: за мои 11 поездок я видел много людей после операций дона Арсенио.

Это работает.

Реально работает!