Сначала к Лесли приходили соседи. Потом жители соседних деревень. Через несколько лет о нём уже знал весь юг Юкатана, а затем слухи о человеке, способном исцелять самые тяжёлые болезни, разошлись далеко за пределы полуострова.

В газетах тех лет можно встретить упоминания о бесконечных очередях, а старожилы деревни до сих пор вспоминают, что в некоторые дни деревенская улица превращалась в настоящую стоянку автобусов и грузовиков, привозивших людей практически со всей страны. Для маленькой деревни это было событие необычайное. Люди приезжали ещё затемно, устраивались прямо под деревьями, ждали своей очереди часами, а иногда и сутками, потому что верили: если удастся попасть к Лесли, надежда ещё остаётся.

За годы работы в Мексике мне довелось познакомиться со многими выдающимися ахменами, маракаме, целителями, людьми, которых глубоко уважали в своих общинах. Но даже среди них имя Лесли звучало совершенно особняком. Его вспоминали как человека, вокруг которого происходило нечто такое, что трудно было объяснить привычными словами.

Когда я стала собирать свидетельства людей, лечившихся у него, меня поразило, насколько похожими оказывались рассказы совершенно незнакомых друг с другом людей. Почти все начинали с одного и того же. Лесли никогда не торопился. Он долго смотрел на человека, словно пытаясь увидеть не внешние проявления болезни, а её скрытую причину.

Затем брал обычное куриное яйцо ( живое, домашнее – обязательно) и медленно проводил им вдоль тела пациента, иногда почти не прикасаясь к коже.

Для местных жителей такой способ диагностики не казался необычным , яйцо испокон веков использовалось в народной медицине Мексики как инструмент очищения и выявления духовных нарушений. Но те, кто видел работу Лесли, утверждали, что он использовал его совсем иначе. После такого осмотра он нередко начинал рассказывать человеку о событиях его жизни, о которых не мог знать заранее, а затем говорил, что именно стало причиной болезни.

После диагностики лечение могло идти разными путями. Одним он назначал настои из лекарственных растений, другим делал массаж, третьим читал молитвы, четвёртым проводил длительные очистительные ритуалы. Многие вспоминали необыкновенный запах трав, всегда стоявший в его доме, и огромные связки растений, свисавшие с потолка. Казалось, он знал свойства каждого листа, каждого корня и каждой коры, и жители деревни говорили, что некоторые растения он собирал сам, уходя далеко в сельву.

Но чаще всего люди рассказывали совсем о другом.

Именно имя Лесли неразрывно связано с тем, что сегодня принято называть психической хирургией. Это одна из самых важных страниц его биографии, она лежит на границе между свидетельствами очевидцев, народной памятью и тем, что современный человек почти автоматически относит к области невозможного. Тем не менее десятки людей собственными глазами видели, как проходили такие операции.

По их словам, Лесли делал на теле пациента небольшие крестообразные надрезы, после чего извлекал из них то, что называл причиной болезни. Одни говорили о сгустках крови, другие — о плотных образованиях, третьи описывали предметы, происхождение которых не могли объяснить.

После окончания процедуры раны обрабатывались травами и довольно быстро заживали, нередко оставляя лишь едва заметный след в форме креста.

Я прекрасно понимаю, что подобные рассказы вызывают скепсис.

Но, собирая материал для этой публикации, я поставила перед собой задачу не доказывать и не опровергать, а честно передать то, что сохранилось в памяти людей. Потому что история Лесли это не только документы. Это ещё и коллективная память целого региона, а она устроена значительно сложнее любого архивного дела.

Постепенно вокруг имени Лесли возникло множество историй, которые уже невозможно отделить от легенды. Рассказывали, что он заранее чувствовал, кто придёт к нему в этот день. Что называл болезнь ещё до того, как человек успевал заговорить. Что мог отказаться лечить пациента, если понимал, что время его земной жизни подходит к концу. Говорили и о необычном кокосе, который всегда находился на его алтаре. Одни считали его символом силы, другие были убеждены, что он использовался в особых обрядах, третьи признавались, что никогда не решались спросить самого Лесли о его методе и помощниках.

Последние годы жизни Хорхе Адольфо Гомеса Лесли, как и вся его судьба, постепенно обросли множеством историй, в которых реальные события тесно переплелись с народной памятью.

Одни из них подтверждаются несколькими независимыми свидетельствами, другие существуют лишь в устных рассказах жителей Дсиуче, передаваясь из поколения в поколение. И чем дольше я собирала этот материал, тем яснее понимала: даже спустя десятилетия люди продолжают говорить о Лесли так, словно спор о его жизни и смерти до сих пор не закончился.

Несколько человек, включая самого дона Арсенио, преемника Лесли, рассказывали мне, что Лесли заранее знал день своего ухода. Он говорил об этом спокойно, без страха и без трагизма, словно речь шла не о трагическом событии, а о давно известном сроке, который невозможно изменить. По словам тех, кто был рядом с ним в последние дни, он успел проститься с близкими, закончил все важные дела, провозгласил преемника и лишь после этого ушёл из жизни.

Однако гораздо больше вопросов вызывает то, что произошло незадолго до его смерти.

Во время своих поездок мне неоднократно доводилось слышать версию, о которой люди говорили очень осторожно, почти всегда понижая голос. По словам некоторых жителей деревни, Лесли мог быть отравлен. Более того, существовала и ещё более тяжёлая версия — будто к его смерти могла быть причастна собственная жена. Никаких документов, которые позволили бы подтвердить подобное обвинение, мне обнаружить не удалось. Не нашлось и свидетельств, способных окончательно его опровергнуть. Поэтому я могу говорить об этом лишь как об одной из историй, живущих в местной устной традиции. Но сам факт того, что эта версия продолжает существовать спустя столько лет, говорит о том, насколько неоднозначной и загадочной остаётся фигура Лесли в памяти людей.

После его смерти произошло событие, которое вспоминают почти все жители Дсиуче старшего поколения.

Когда гроб с телом Лесли опускали в могилу, он был обвит тяжёлыми железными цепями.

Я спрашивала :

— Почему?

И каждый раз получала новый ответ.

Одни говорили, что с цепями хоронили людей, обладавших необычайной духовной силой. Другие были убеждены, что удерживать нужно было не самого человека, а ту силу, с которой он работал при жизни. Третьи объясняли это древним страхом перед могущественными практиками, влияние которых, как считалось, не исчезает вместе со смертью. Кто-то просто пожимал плечами и говорил: «Так было нужно». И почти никто не утверждал, что знает истинную причину.

Наверное, именно тогда я впервые почувствовала, что пытаюсь исследовать не биографию одного человека.

Я пытаюсь приблизиться к тайне.

Я перерыла и записала много чего – газетные публикации, архивные материалы, старые фотографии, рассказы пациентов, воспоминания родственников, беседы с целителями майя и десятки разговоров с жителями деревни. И чем больше свидетельств мне удавалось собрать, тем меньше становилось ощущения, что я приближаюсь к окончательному ответу. Наоборот, каждый новый факт словно открывал ещё одну дверь, за которой обнаруживалась новая загадка.

Но самым неожиданным для меня стали даже не рассказы о необычных исцелениях, не истории о психической хирургии, не слухи об отравлении и даже не загадка железных цепей.

Однажды, разговаривая с несколькими ахменами майя — людьми, посвятившими свою жизнь сохранению древней традиции, — я спросила их, что они думают о Лесли.

Они переглянулись.

И один из них совершенно спокойно сказал:

— Он не наш.

В этих словах не было осуждения. Не было насмешки. Не было попытки отрицать его дар. Напротив, все они признавали, что Лесли обладал огромной силой и помог очень многим людям.

Но затем почти теми же словами повторили:

— Он не наш.

Я спросила:

— Почему?

Они лишь улыбнулись.

Никаких объяснений тогда я не получила.

Именно в тот момент я поняла, что моё исследование только начинается.

Почему сразу несколько ахменов, никак не связанных друг с другом, произнесли одну и ту же фразу?

Что означали эти слова?

Ответ на этот вопрос заставил меня искать материалы уже далеко за пределами Юкатана, сопоставлять свидетельства, изучать другие духовные традиции и совершенно иначе взглянуть на историю Хорхе Адольфо Гомеса Лесли.

Но об этом — уже в следующей публикации.

Продолжение следует…